Евгений Жуков


Генеральный директор группы компаний «Авантрейд»

О своем желании сделать интервью на вольную тему я сообщаю Евгению Жукову в фейсбуке, где он как раз демонстрирует смену имиджа: побрился налысо, сделал себе новую майку и готовится к отпуску. «А приезжай завтра в обед», — сразу соглашается Жуков. На следующий день мы встречаемся в его кабинете, путь, который, в прямом смысле, лежит через бизнес — первый этаж здания занимает магазин офисных товаров, здесь же собственное производство сувенирной продукции. Кабинет Жукова выглядит очень скромно, не поражает ни размерами, ни пафосом. Зато в нем полно всяких диковинных штук: раритетные печатные машинки, статуэтки буддистских богов, картины Дубяги, бизнес-стратегия маркером на обоях и книги, книги, книги — кругом.

— Когда на Чапаева еще был пешеходный «старый Арбат» (у нас там офис раньше был), я ходил туда и покупал вот эти штуки, даже не помню, почему и зачем. И когда мы переехали сюда, в этот офис, они переехали вместе со мной, им лет по 18 уже. Я вот Будде бусы разные привожу, не потому что я в теме буддизма — просто это прикольно и мне нравится.

Прежде чем у тебя появился свой бизнес и свой офис, ты поработал «на дядю»?

— Я в своей жизни на дядю отработал 6 месяцев.

Не понравилось?

— Нет, мне не понравилось. Так сложились обстоятельства: я учился в институте, ко мне подошел мой товарищ и предложил попробовать поработать «коробейником», как это раньше называлось, торговым представителем. Продавали тогда таким способом разные вещи, у него была история про канцтовары. Я взял взаймы у папы 100 долларов. У меня была большая спортивная сумка классная, которую мне подарила мама, с ней я и пришел в компанию «Дело техника». Оставил 100 долларов в залог, мне в сумку загрузили я уже не помню сколько калькуляторов, настольных наборов, ручек, и я пошел все это продавать. Суть работы: «Здравствуйте, у меня сегодня лучшие калькуляторы, у вас есть возможность купить за цену двух калькуляторов три». Ну они были действительно хорошие, мы не лукавили. Три месяца я ходил по разным фирмам и продавал, продавал, продавал. Потом случайно на улице Чапаева набрел на маленькую компанию «СТС», которая была гораздо меньше, чем «Дело техника». Я увидел эту компанию, зашел, что-то мне там понравилось, плюс за три месяца я уже понимал, на что есть спрос в городе, а тут был офигенный ассортимент, классные вещи, которые не продавала «Дело техника». Я познакомился с хозяином, он предложил мне поработать менеджером по продажам. То есть уже как-то немножко по-другому. Я согласился. Поработал я полтора месяца. А через дверь находилась другая канцелярская компания, у которой ассортимент был еще лучше. Я пошел к ним, поработал там полтора месяца. И так я за полгода заработал денег. А вход на рынок тогда был недорогой. Но я работал строго по принципу: не помню уже точную сумму, но я должен был заработать не менее 50 долларов в день. Пока я эти условные 50 долларов не зарабатывал, я не останавливался. В итоге, через полгода — это был март 1996 г. — у меня оказалось достаточно денег для того, чтобы самостоятельно начать заниматься канцтоварами. Я знал, где их покупать и как продавать, и был готов открывать компанию. И тогда хозяин компании «СТС» Сергей Шестаков предложил мне стать партнерами. У него были не самые лучшие времена тогда, и мы с ним стали партнерами 50 на 50. И с 1 апреля 1996 года весь мой опыт наемного сотрудника в чистом виде закончился.

Канцелярский бизнес - это случайность?

— Случайность. Мои родители занимались огородом, они жили и живут в поселке Калинино, это улица 1 Мая. Выращивали огурцы, помидоры, картошку, кинзу, укроп — на продажу, в детстве я им помогал. Потом поступил в институт. Так что бизнес — вопрос случайности. Подошел однокурсник, предложил, взяли, попробовали, получилось.

В семье была коммерческая жилка? В школе бизнес-способности прослеживались?

— Все торговали на рынке. В школе тоже было много веселых мероприятий, два из них заканчивались милицией и вызовом папы. Это были нехорошие бизнесы, «жесткое микрокредитование», как я это называю. Ну и фантики разные, жвачки Турбо и все, что с ними связано.

Когда начал работать на себя, столкнулся с проблемой кадров?

— А у нас кадров было 4 человека, из них трое сейчас находятся прямо в этом офисе. Это был 1996 год, рынок дикий, ничего не видели люди, мы привозили вещи — любой калькулятор «Ситизен», или любой настольный набор «Лерхе», или красивый файл с каким-нибудь уголочком, — и на это была очередь. А возил я все сам вначале, брал машину у моего папы, потому что своей не было. Мы с товарищем два раза в неделю успевали съездить в Москву, загрузить 99-ю, привезти все продать и поехать обратно в Москву за товаром. Так мы расширялись, расширялись, все было хорошо, здорово, и мы даже стали зазнаваться в какой-то момент. Такие в нас стали появляться черты капиталистов нехорошие. И тут — август 1998 года. Он всех поставил на место.

Какие выводы лично для себя ты сделал тогда?

— Основной вывод кризиса 1998 года: не занимайте деньги в валюте того государства, в котором вы не имеете постоянных доходов. В евро, долларах не занимайте денег. Этот принцип с 1998 года железный. И я лично занимаю деньги только под бизнес.

Евгений Жуков


Генеральный директор группы компаний «Авантрейд»

Что делать в кризис, чтобы не поддаться панике?

— Продолжать делать то, что вы делаете. Мы в декабре 2014 года, когда нас тряхнуло в очередной раз, собрались и приняли для себя решение: идти так же, как мы идем, не дергаясь. Мы понимали, что все переоценивается, меняется структура рынка. Мы все здесь имеем, по сути, уже 20-летний опыт в продажах, финансах. Да, выросла стоимость денег, но с этим разберемся позже, это история про банк. По большому счету для нас, как для торгующей компании, мало что поменялось. Мы покупали за рубль, продавали за рубль двадцать, теперь мы купим за рубль двадцать, будем продавать за рубль сорок. Мы будем делать ту наценку, которая отвечает нашим экономическим требованиям и нашим показателям эффективности, станем покупать дороже, будем продавать дороже. Как именно мы это сделаем — это уже вопрос к менеджменту, к переговорной части, но основной принцип внутри бизнеса: не дергаться. Ты ничего не можешь изменить, по большому счету. Лично ты не можешь повлиять на то, чтобы кризис закончился или стал другим. На это может Путин повлиять или Обама, я не могу. Поэтому я должен его принять.

То есть, ты не сторонник в критической ситуации срочно менять все?

— Что такое критическая ситуация? Я сегодня прочитал в фейсбуке высказывание про безысходность. «Безысходность — это когда ты стоишь над могилой человека, и прошло 40 дней». Вот это безысходность. Я Артему Никитину как-то отвечал в проекте «Мысли» на похожий вопрос, он меня спросил: «Что такое проблемы?» Я ответил: «Проблемы — это когда ты болеешь, или кто-то из твоих близких, или когда нечего кушать. Все остальное — это временные трудности, которые преодолеваются». Большинство проблем решаемо. Очень многие люди сталкиваются с ситуацией, когда не могут вылечиться, потому что нет денег. Или когда люди голодают, когда не хватает на самое необходимое. Вот это, действительно, проблемы. А когда ты не можешь пойти купить себе новую пару туфель и вынужден год проходить в двух парах, а не в трех, как ты привык, — это вообще ни разу не проблема.

Когда ты начал развивать региональную сеть?

— Мы выросли в 2000-м году очень резко. Это плоды нашей очень хорошей репутации после 1998 года. Мы обнулились тогда: все деньги, которые мы заработали, пошли на выплаты нашим поставщикам, мы никому не остались должны. Весь сентябрь я просидел на рыбалке в Приморско-Ахтарске. А в октябре мы пришли на рынок и сказали: «Хотим работать». И нам все поставщики ответили: «Мы дадим товар, продолжайте». А никому не давали. И так в 2000-м году мы очень быстро стали по тем временам богатыми. Ну как богатыми, — обеспеченными ребятами. Мы вошли в тройку компаний-лидеров в нашем сегменте. 1999-2000 гг., выборы В.В. Путина, выборы депутатов Госдумы, придание Чеченской республике статуса полноценного субъекта, и никто не захотел обеспечивать выборы канцтоварами, бланками, кабинами для голосования, кондиционерами, батарейками и тп. Ко мне обратились из ЦИКа Краснодарского края мои знакомые с предложением. Я ответил: «Да, я готов попробовать». Сделка сложилась, мы обеспечили выборы два раза. Сумма денег, которую тогда выделяли, была такова, что мы заработали себе на приобретение офиса, купили первые служебные машины «Газель» и стали уже серьезным игроком локального рынка Краснодарского края. А в Чечню мы возили товар самолетами, грузовыми Ил-76, потому что другого способа доставки не было.

Какие сложности были с открытием филиалов?

— Что-то мы открывали, что-то закрывали, развивали розничную сеть, сворачивали — было по-разному. Из Новосибирска мы ушли: у нас там были партнеры, наша доля 60%, их 40%, мы приезжали, все налаживали, принимали решения, уезжали, и все возвращалось на круги своя. В какой-то момент я сказал: «Все, ребята, хватит, надоело. Я хочу больше заниматься собой, больше времени проводить с семьей, больше работать в головной компании, я устал туда летать просто так». В общем, я не захотел постоянно перенастраивать эту гитару. Инструмент берет другой человек и играет по-своему. При этом, есть примеры филиалов, где мы хорошо себя чувствуем — возьмем Ростов: единый склад, единая система учета и логистики, единая транспортная система. То же самое в Новороссийске и в Сочи. Наша локализация сейчас — ЮФО и Северный Кавказ, здесь нам комфортно. Возможно, мы примем какие-то шаги по расширению, но это уже будут решения 4 квартала.

Сложно собрать такую команду, на которую можно все оставить, поехать домой к семье и детям и знать, что все будет сделано правильно?

— Никто никогда не будет думать за тебя и видеть дело так, как оно варится в твоей голове. Каждая женщина на Кубани борщ готовит по-своему. И сказать, кто готовит борщ лучше — Тахир Холикбердиев, мой хороший друг, или моя мама — да моя мама в тысячу раз лучше готовит! Но Тахир может с этим поспорить. Это же вопрос очень субъективный. Я бы, наверное, мог сделать лучше многих. Но у меня хорошая команда, люди со мной работают по 10-15 лет на ключевых должностях. Их семь человек, это стандарт, который мне когда-то вбили: 7 человек — это те люди, которыми ты можешь управлять. Все остальное — это делегирование. Я это принял за основу, не объясняя себе, почему, как, зачем. Совет директоров — это 7 человек.

К вопросу о борще. Ты видишь различия между сотрудниками с Кубани и приезжими?

— Я не думаю, что они есть. Есть некие особенности на Северном Кавказе, а здесь — какая разница, кто человек по национальности или откуда он приехал.

Ты краснодарец?

— Я коренной краснодарец, в 7 поколениях. У меня предки сюда приехали в 1862 году, и мои родители живут на том месте, где стоял первый дом моих предков.

Детям передаешь историю семьи?

— Они в 8-м поколении краснодарцы, конечно.

Для тебя лично что значит Краснодар?

— Все. Вот у вас в проекте есть рубрика, там все пишут про свой Краснодар. А я не могу написать. Я не филолог, не журналист, я банкир по образованию, и я не умею, не могу сформулировать, какой он, мой Краснодар. Это моя Родина, я не жил нигде, мне не с чем сравнивать, и сравнивать я не хочу. Да, мне нравится Италия, но я же там как турист. Я никогда не буду сравнивать Краснодар с Рио-де-Жанейро, или с Миланом, или с Токио, это глупо. Это мой город, я здесь провел всю жизнь. Я много путешествовал, но жить мне комфортно здесь, здесь семья, родители, друзья, корни, вообще все.

Даже любимая футбольная команда здесь.

— Я болельщик ФК «Краснодар», да. Я болел за «Локомотив» Семина, потом была пауза, а больше в российском чемпионате я ни за кого не болел. «Кубань» стороной прошла, не будем на эту тему рассуждать. И года 4-5 назад Тахир с Данилом Шепетиной пригласили меня на матч «Краснодара». Я пошел, мне понравилось: это друзья, это одна компания, «20 ортодоксов» — абсолютно разные люди, которых объединяет футбол. Часть этих людей еще и лыжники-бордеры, мы катаемся вместе. И получилась такая компания самодостаточных товарищей, которые интересны друг другу и которых футбол объединил.

Кроме футбола чем увлекаешься?

— О, у меня много всего. Сноуборд — классика, вейк — это, скорее, желание сноуборда летом, тренажерный зал, чтобы держать себя в форме.

Как отдыхаешь? Пассивный отдых нужен?

— Долго лежать на пляже я точно не смогу. Я вот сейчас улетаю к семье, у меня у жены аллергия на амброзию, поэтому они живут месяц на Кипре. Мы там сняли дачу, много друзей туда прилетает. И я думал сначала, что буду лежать у бассейна с книгой — у меня было очень много работы весь год, только сейчас вот перед отпуском стало полегче. А потом я обнаружил в двух километрах от нашей дачи центр по кайт-серфингу, и понял, что планы поменяются. Я не люблю отдыхать, ничего не делая. Мне не интересно. Я полежу минут 20 на песочке, если очень нужно, и хватит.

В Краснодарском крае отдыхаешь?

— На Красной Поляне катаюсь, на море сейчас не езжу. Хотя нет, вот недавно был в Веселовке.

Расскажи о татуировках. Осознанно делал?

— Все мои татуировки появились после 33 лет. На руках две и на спине еще есть. На левой руке — это фраза на латыни, важная для меня. На правой — бык ФК «Краснодар». Я не бил себе в юности всякие штуки для красоты, все достаточно осознанно.

Ты верующий человек?

— Да.

Как относишься к трудностям? Если ситуация патовая, что помогает, мотивирует?

— Есть понятие самомотивации. Есть семья, дети, родители. Ты понимаешь, ради чего и почему ты должен бороться. Никто за тебя не будет делать твою работу и решать твои проблемы. Так что собрался и пошел дальше. Да, бывает тяжело, сложно. Знаешь, иногда бывало сложно так, что я шел в бассейн и плавал, пока не отключался физически, чтобы просто выгнать из головы все эти мысли. Опять же, это вопрос сознательности: ты понимаешь, что за тобой очень много всего стоит.

Черная полоса рано или поздно закончится.

— Жизнь не то чтобы полосатая, она меняется время от времени. Не думаю, что в ней есть какие-то графики, а если и есть — у каждого они свои. И в большей степени от тебя зависит, насколько все будет уходить в сторону черного или в сторону белого. Какие-то текущие проблемы, неудобные вопросы — они постоянно будут, небо же не всегда безоблачное. Мне 38 лет, я живу в России и 20 лет занимаюсь бизнесом. Это, знаешь ли, очень закаляет, ко многому привыкаешь.

Евгений Жуков


Генеральный директор группы компаний «Авантрейд»

Что помогает концентрироваться, управлять собой? Медитация, тренинги?

— Спорт. Если ты понимаешь, что закипаешь внутри — едешь в спортзал, становишься на дорожку и побежал.

Есть проекты, от которых отказываешься, даже если они очень прибыльные?

— Я писал в фэйсбуке, моя компания, например, никогда не делает маек с изображением действующих президентов — Путина и Обамы. Принципиально. Потому что мы считаем, что любые формы сатиры над руководителями стран одинаково неприемлемы. И мне неважно, какой по стоимости будет заказ, я все равно не буду этого делать. Есть какие-то морально этические нормы, через которые мы не переступаем.

Как ты относишься к благотворительности?

— На усмотрение. Хочешь — помогай, не хочешь — не помогай. Рассуждать на эти темы не нужно, у каждого здесь своя история.

Детей готовишь к бизнесу?

— Зачем? Я детям должен дать воспитание, образование, с жильем помочь. Зачем им мой бизнес? Я хочу, чтобы мои дети были счастливыми, вот и все. Дочка поступила в университет на рекламу и связи с общественностью, учится на бюджете, ей пригодилась золотая медаль. Сын учится в школе, играет в футбол, катается на лыжах. Не надо на темы их карьеры заморачиваться раньше времени. Захотят работать у меня — пусть приходят и работают. Но не думаю, что это правильно. Знаешь анекдот? Выступает президент крупной компании, представляет нового вице-президента, говорит: «Вот Сергей Иванович, талантливый молодой человек, в короткий срок прошел путь от обычного менеджера до вице-президента нашего холдинга. Сергей Иванович, что вы можете сказать по этому поводу? — «Спасибо, папа». Зачем эти все искусственные вещи? Научить — да, обязательно. Помочь, побаловать иногда — конечно, мы же родители. Мне все равно, как делают остальные, как они растят своих детей. Будут мои дети счастливы в этом бизнесе — ради бога, пойдут свой дорогой — я буду рад за них в любом случае. Я не мечтаю, чтобы они занимались канцтоварами, сувенирами или еще чем-то, чем я занимаюсь.

Ты перфекционист?

— А что такое перфекционизм? Я не думаю все время о бизнесе, если ты об этом. Я лучше пойду в спортзал, успокоюсь. Или на вейке покатаюсь, чтобы не было мыслей о работе. О работе я буду думать в 9 утра, когда приду в офис. А после 18-19 я лучше подумаю о футболе, о концертах, олд-карах, о чем угодно, но не о делах.

Верхняя планка у тебя есть?

— Я бы еще подзаработал. До идеала не дотягиваю — так, чтобы вообще не работать.

А когда заработаешь — успокоишься?

— Успокоюсь. Буду путешествовать. Нет, конечно, я буду чем-то заниматься для души, но пока не знаю чем.

Есть детские мечты нереализованные? Кем хотел стать?

— Я хотел стать генеральным директором «Газпрома», но эту мечту реализовать уже, наверное, не успею.

А в спорте ставишь цели?

— Ну я не профессиональный спортсмен. И мне 38, не забывай. Да, я катаю на борде, и буду катать больше и лучше. На вейке прыгаю то, что 20-летние не прыгают. Я неделю назад еще этой фигуры боялся как огня. Но я пересилил себя и прыгнул.

Ты адреналинозависимый?

— Да я адреналиновый наркоман просто! У меня даже есть на физическом уровне реакции, мои друзья об этом знают. Обычно я еду за рулем в своей машине на Эльбрус или на Поляну, там немного поспали, собрались — и укатка до упаду. Так вот у меня это несколько раз заканчивалось тем, что я ложился в кровать отдыхать, и меня просто начинало трясти, адреналин выходил из организма. Тогда уже нужна баня, или массаж, или лекарство, чтобы это все нейтрализовать.

Тогда почему ретро-автомобили, а не «Формула-1»?

— А ты сядь на Мустанг, попробуй проехать.

Мне не разрешают.

— Это потому что ты девочка, девочкам за рулем на Мустанге ездить запрещено, это кармическая штука, я ее придумал. Я был на «Формуле», но меня это не впечатляет, мне не интересно. А Мустанг — это мечта юности, каждый мальчик 90-х годов смотрел американские фильмы на видеокассетах и хотел такую машину.

Ты планируешь серьезно заниматься ретро-автомобилями?

— Это такое дело, там нет планов, нет сроков — чтобы сегодня взял, а завтра отреставрировал. Суммарная реставрация Бьюика — три года, мы сейчас только вышли на финиш. Буду ли я что-то дальше делать? Посмотрим. Если найду — наверное, буду. Пока Мустанга и Бьюика на сегодня мне достаточно.

Евгений Жуков


Генеральный директор группы компаний «Авантрейд»

У тебя кругом книги в кабинете, ты много читаешь?

— Это прочитанные здесь. Раньше я читал одну книгу в неделю, сейчас меньше. В самолетах в основном, читаю. Последние год или два художественную литературу мне рекомендует дочка. Это, как правило, зарубежные авторы. Она читает очень много, дома все в книгах.

Политикой не интересуешься?

— Я либерал по своим взглядам, а все, что касается либерализма в России, очень сильно исковеркано. В 90-е годы понятие либерализма у нас явно подменили.

С трибуны готов огласить свою точку зрения?

— Если я оказываюсь на трибуне — я оглашаю, независимо от того, нравится она кому-то или нет.

Рано или поздно большая часть бизнеса идет в политику. Если позовут — пойдешь?

— Надо смотреть на предложение. Идти заниматься голым популизмом, рассказывать сказки — не интересно. Лоббировать интересы своего бизнеса? Согласись, смешно лоббировать интересы канцтоваров, карандашей и ластиков в Думе. Коррупция меня тоже не привлекает.

В Краснодаре есть бизнесмены, которых ты считаешь образцовыми?

— Есть люди, с которыми я рос, которые были рядом — Акопов («Владос»), Пшеничный («Высшая Лига»), Галицкий («Магнит»). Это люди, которых я очень уважаю.

Я разговариваю с бизнесменами, с руководителями, и часто они одним из факторов успешного бизнеса называют, как ни странно, честность. Перед собой, перед партнерами, перед клиентами. Хотя с точки зрения обывателя в это верится с трудом.

— Честность — это порядочность. Вот ты спроси меня, я когда-нибудь кого-нибудь кинул? И я отвечу: я никого никогда не кидал.

А тебя кидали?

— Обманывали, кидали, было. Но я — нет. Я могу руку пожать абсолютно всем, с кем я работал, по всей стране, и смотреть им в глаза. Очень многие не могут этого сделать по отношению ко мне. Честность в бизнесе — да, это понятие может присутствовать. Несмотря на то, что для многих людей, даже крупных предпринимателей, серьезных, кидать — значит зарабатывать деньги. И они тоже будут считать себя честными и порядочными, и находить себе оправдания. Это их нормы морали. Тут как в поговорке: «Честный атеист ближе к богу, чем многие верующие».

Евгений Жуков


Генеральный директор группы компаний «Авантрейд»

Если придет человек с улицы, без опыта работы, но с огромным желанием работать именно в твоей компании, возьмешь?

— Возьму. Мне все равно, звезда, не звезда, девочка или мальчик, с опытом, без опыта. Иди и показывай результат, тебе за это заплатят. А если не получается — кто виноват? Знаешь, бывает такое: люди увольняются, а потом рассказывают за спиной: «Да я вот, на него работал, а он…». Да, работал. Я ему зарплату не платил? В чем вопросы?

Ты с неэффективными сотрудниками быстро расстаешься? Легко можешь уволить?

— Во-первых, не я один увольняю. Выстроена цепочка, я принимаю решения в отношении семи человек, все остальное делают они. Было такое, что увольнял сам, и было больно, я переживал до слез.

Ну ты же понимаешь, почему ты его увольняешь. Он не дает бизнесу развиваться, тормозит, делает что-то не так. Но доказать ему это практически невозможно.

— Да не надо ничего доказывать. Самое гуманное, что ты можешь сделать по отношению к человеку, который не встраивается в твой бизнес, — это уволить его. Вы просто не будете друг друга мучить, это наивысшее проявление гуманизма. Он пойдет своей дорогой, и у тебя все будет нормально.

Какие планы ты хотел бы реализовать в ближайшее время?

— Хочу купить себе новые шорты для серфинга, улететь на Кипр и провести замечательную неделю с семьей. Хочу, чтобы «Краснодар» выиграл у «Зенита». А глобальные планы — покататься на Камчатке на борде. Там сопки, я мечтаю прыгнуть с вертолета. «Бьюик» хочу закончить. Хочу, чтобы «Краснодар» чемпионом стал. Чтобы сын играл в основном составе за свой юношеский «Краснодар». Чтобы клиенты деньги платили — тоже хочу. Хочу не болеть, и чтобы у родителей все было хорошо. Обычные человеческие желания. На МиГ-29 хочу подняться в стратосферу, но это пока дорого.

Какой-нибудь мальчишка сейчас читает и думает: «Я тоже хочу, как Жуков».

— Пусть попробует. Можно и лучше, а можно хуже, все от тебя зависит. Мы с женой познакомились в школе, в 11 классе, и когда уже вместе учились в институте, планировали семью и мечтали, что у нас будет однокомнатная квартира, и я буду зарабатывать тысячу долларов в месяц. И у меня будет ВАЗ 2109. Нам казалось, что вот тогда мы заживем. Это был наш максимальный план. Через пару лет работы была «девятка», 3-х комнатная квартира и первые хорошие часы на руке.

А многие подумают, что просто повезло.

— Знаешь, мне иногда жена дома начинает высказывать, что я все время работаю. Я ей говорю: «Давай поменяемся местами на один день. Ты пойдешь и примешь этот поток информации, вопросов, проблем и с ними поработаешь, просто чтобы сравнить». Ты не можешь оказаться на чужом месте, и знать, как бы ты поступил, будучи в чьей-то шкуре, не можешь. Мы никогда не знаем истинных причин, не видим ситуацию изнутри, поэтому нельзя судить, легко кому-то или нет.

Ну люди видят внешнюю сторону, откуда им знать, какой ценой дается тебе успех.

— А я не буду никому говорить о своих проблемах. Я должен жаловаться? Я показываю людям то, что считаю нужным показывать. У всех есть проблемы и сложности.

Но при этом ты достаточно открытый человек. К социальным сетям ты как относишься, ты активный пользователь?

— А у меня только фейсбук, меня нет ни в контакте, ни в одноклассниках. В бизнесе это помогает, да. Как сарафанное радио, только в Интернете. Сейчас если тебя в Интернете нет — ты вообще не существуешь. За Интернетом и настоящее, и будущее.

Евгений Жуков


Генеральный директор группы компаний «Авантрейд»

Тебе интересна сфера диджитал-проектов?

— У нас есть интернет-магазин, мобильные приложения, мы все мониторим.

Ты медийная персона?

— Руденко — медийная персона. Что вообще значит медийный? Известный в определенных кругах, да. В своем социуме я медийный. Когда-то это мешает, когда-то помогает. Как к этому можно относиться? Иногда радуешься, иногда бесит. Но ты же сам это сделал, как Форд Мустанг — едешь на нем, тебя подрезают, останавливают, фотографируются с тобой. Тебя это начинает раздражать, но, чего лукавить, ты же когда его делал, понимал, что будет именно так. Надо это принять и научиться получать от этого кайф. Когда какому-нибудь пацану 12-летнему разрешаешь сесть за руль — ты себе карму улучшаешь. Ты же исполняешь его маленькую мечту.

Ты дружишь с Тахиром Холикбердиевым. Любишь вкусно покушать?

— Я очень люблю покушать, это мягко говоря. Чего уж там скрывать.

Готовить умеешь?

— Я умею что-то готовить, люблю, но не до культа. Посмотри вон мои картинки в фейсбуке, там периодически есть наши обеды-ужины. Я ем все. Я не смог съесть только живой эмбрион утенка. А сердце кобры я ел. И кровь пил.

Тебе лично нужны атрибуты успешной жизни? Дорогие вещи, яхты, часы, как у Пескова?

— Часы у меня не как у Пескова. Было время, когда я увлекался часами, у меня осталось три штуки — одни я ношу зимой, другие — летом, третьи — на выход. Вот рабочий день, я сижу в обычных джинсах, рубашке. Это хорошие вещи, но они не стоят безумных денег. Было время дорогих брендов, мажорства такого, лет до 30-ти. Сейчас главные критерии — удобство и качество.

У тебя есть возможность побыть в одиночестве? И нужно ли тебе это?

— У меня есть спортзал.

А от сна зависишь?

— Я сплю 7 часов. Я не сова, не жаворонок, мне все равно. Если надо, могу вообще не спать. Я однажды бодрствовал 73 часа. Зато потом спал сутки.

Какие у тебя впечатления от Краснодара сегодня?

— Я не вижу, куда город развивается. Гостям можно, наверное, показать памятник Екатерине и ресторан «Скотина». И все. Я не считаю, что сейчас город меняется к лучшему. Наоборот, город деградирует в своей повсеместной хаотичной застройке и реставрации. Памятники культуры разрушены, история забыта, зато у нас творится безобразие, и Марриотт считается, оказывается, лучшим зданием ЮФО. При всем уважении к компании-застройщику, я не согласен. Я считаю, что это уродство в центре города. Краснодар сегодня с точки зрения архитектуры, инфраструктуры, удобства деградирует, это факт.

Как ты думаешь, почему наши земляки — ученые, художники, писатели, — признанные во всей стране и даже за рубежом, в Краснодаре не интересны и не нужны?

— Потому что у нас люди, от которых что-то зависит в масштабах города, — это такие олд-кары, которые вообще не хотят тюнинговаться. Их все устраивает, они рассыпаются, но едут по своей дорожке, а остальное их не интересует. Вот и причина такого отношения. Маленький фестиваль Николая Мороза, который как событие вообще песчинка в масштабах миллионного города, — и тот был запрещен. Делается какой-то нелепый праздник кубанской кухни вместо того, чтобы обратиться к организаторам «Мадьярмарки» и сделать действительно крутое мероприятие, на которое люди придут и не разочаруются.

Вспомни Марата Гельмана и его выставку Icons, чем все закончилось.

— Ну да. Я не знаток культуры и не претендую на экспертную оценку. У меня висят картины Вани Дубяги, потому что мне это нравится. Васю Субботина я не понимаю, Колю Мороза, хотя мы дружим. Но я же признаю их право быть востребованными. Я вижу, что во всем мире происходит по-другому. И не может весь мир ошибаться, и есть современное искусство, общественные пространства, события. Собянин в Москве парки строит. А мы плитку перекладываем и спорим потом где бордюр, а где поребрик. И нам весело. Краснодар развивался года до 2010-го, сейчас — нет.

Молодые что-то могут с этим сделать? Поколение 30-летних, которое сейчас становится активным?

— Конечно. Оно и сделает. Это неизбежный процесс. Да, не будет все безоблачно. Депутат Гусак до того, как стать депутатом, был другим человеком. Да, власть меняет. Но депутат Гусак все равно лучше во многом, чем те, кто просидел на этих креслах 20 лет. Он хотя бы попытается сделать что-то хорошее для города, я надеюсь. А сейчас — все обстоит как обстоит. Вот такой мой Краснодар получается.

Евгений Жуков


Генеральный директор группы компаний «Авантрейд»

На столе у Жукова — соломенная ковбойская шляпа с логотипом ФК «Краснодар». Над столом — рукописная икона Спасителя. Мы пьем кофе, в «Авантрейде» разгар рабочего дня, дверь в кабинет всегда открыта, и Евгений с легкостью переключается из режима интервью в режим руководителя и обратно. Заключаются договора, идут поставки, принимается товар. Жуков курит. На стене шедевр современного изобразительного искусства напоминает, что миру, в общем-то, все равно, о чем мы тут рассуждаем.

Фото: Шевкет Каляк

На главную