Виталий Бондарь


Историк, краевед, сотрудник Южного филиала
Российского НИИ культурного и природного наследия
им. Д.С. Лихачева, государственный эксперт
Министерства культуры РФ.

Среда — это проект, где я стараюсь задавать своим героям как можно больше «нерабочих» вопросов. Показывать их будни, их мечты и слабости, чтобы понять, чем живут успешные люди. Но бывают случай, когда, как говорится, noblesse oblige. С Виталием Бондарем просто необходимо говорить о Краснодаре. Потому что он и есть Краснодар — его лекарь и летописец, строгий критик и преданный друг. Сегодня у меня два собеседника — известный историк и его Город.

Мы встречаемся на аллее Чистяковской рощи. В парке дышится легче, деревья спасают от сентябрьского зноя. Плюс 31, это юг, а как вы хотели. На траве на пледах расположились утомленные урбанизмом горожане. Дети бегают босиком и купаются в фонтане. «Город сегодня не приспособлен для комфортной жизни обывателя, — отмечает Виталий. — Надо ограничить приток людей, их слишком много, но они все едут и едут».

Вы против того, чтобы люди переезжали в Краснодар?

— У меня есть друг, он живет в другом городе, когда приезжает сюда, старается завершить дела как можно быстрее и уехать. Я спросил у него однажды, почему он так торопится, и он ответил: «Уезжаю, чтобы не устать от суеты». Я его прекрасно понимаю. Такого раньше не было. Сегодня для характеристики Краснодара отлично подойдет префикс «пере-». Этот город совершенно не приспособлен для такого количества людей, для такой активности бизнеса, для такого трафика транспорта, для насыщенной деловой среды. Пространственная среда Краснодара не подходит для жизни простых горожан. Но у нас никто не анализирует этот факт, когда переезжает. — Городу, деловой среде важны финансовые интересы, власть под них подстраивается. Краснодар — город не для людей, а для автомобилей и обеспечения бизнеса.

Какие пути выхода существуют?

— Изменение пространственной политики города, ограничение въезда и прописки. Я сейчас говорю крамольные вещи. Считается, что чем больше приезжает людей, чем больше открывается новых предприятий, тем успешнее и прогрессивнее город. Средневековый мыслитель Исидор Севильский сказал: «Город, это не камни, а люди». И людям в городе должно быть комфортно. А в Краснодаре этого комфорта (не в смысле благоустройства и коммунальных удобств, а в смысле комфорта общественных пространств, «духа города») нет. Я вот достаточно серьезно подумываю о переезде из Краснодара — подальше от этой гонки. Хотя я краснодарец в пятом поколении.

Куда бы Вы хотели переехать?

— Может быть, в село. Или в маленький город. Вспомните Бродского: «Если выпало в империи родиться, лучше жить в глухой провинции у моря». А мы в самой настоящей империи, как ни крути. Сейчас я живу на окраине Краснодара, и это хоть как-то сглаживает конфликт моего понимания городского пространства с тем, что я вижу на улицах. Раньше как говорили: «Что город, то норов». А у нас норова нет, нет характера. Краснодару катастрофически не везло на главных архитекторов или тех, кто определял политику развития города. Нужно было понимать, что наш исторический центр — это узкие улочки, решетки кварталов, невысокие здания, это и есть самобытность. Но не понимали же. У нас за последние десятилетия страшные потери в архитектурном плане. И никуда уже не уберешь то, что построили в центре. Можно, конечно, добиваться сноса через суд, но это ударит по экономике города. Сейчас место в центре закончилось, и застройщики осознали, что город может развиваться в северном направлении. Но посмотрите, как он развивается. Появилась Европея, закрытые коттеджные поселки. Это явно элитарная территория, не для всех, она особняком стоит. Застройка в районе улицы Московской — это другая крайность. В 1973 мы переехали в РИПовский микрорайон, улицы Московская-Зиповская-Карякина. Как там стояли дома? Так, чтобы была нормальная инсоляция, тень от одного дома не перекрывала окна другого. А сейчас «балкон в балкон» — уже не образное выражение. На первых этажах в новостройках всегда ночь, в подвалах круглый год сыро. Это вопиющий по последствиям пример того, как нахрапом осваиваются территории. Это наше недавнее прошлое — варварский захват земель. Приходят колхозники (в худшем смысле этого слова) без опыта и понимания и губят город. С Сочи перед Олимпиадой случилось что-то очень похожее.

Там вообще всегда была своя уникальная среда, непохожая на остальную Кубань.

— Нельзя Краснодарский край называть Кубанью. Надо говорить: Кубань и Черноморье. Сочи (и Туапсе, и Новороссийск, и Геленджик) никогда себя не считали и не будут считать Кубанью, и это правильно. Слишком много климатических, исторических, этнических, культурных отличий.

А Краснодар соответствует званию «столицы Кубани»?

— В административном, культурном, хозяйственно-экономическом, территориальном смыслах — да. Но не нужно его «притягивать» к архитектурно-пространственным стандартам Москвы, Петербурга или других крупных городов. Краснодар, точнее, Екатеринодар, — изначально город низкорослый, у нас летом всегда жарко и солнечно, и раньше стремились строить так, чтобы деревья заслоняли дома от солнца. Лишь в начале XX века сложился относительно целостный ландшафт города. Изначально же прямоугольная планировочная структура, свойственная военным поселениям, была наполнена хатами, невысокими домиками, среди которых было несколько выдающихся зданий, высотных доминант и «акцентных» пространств: Воскресенский собор, Александро-Невский собор, Екатерининская церковь на площади… Время шло, планировочный скелет остался, а архитектурное наполнение изменилось. Краснодар сильно пострадал во время Великой Отечественной войны, он входил в число 15 наиболее разрушенных городов. Когда город стали восстанавливать, допустили достаточно ошибок, особенно много их было в 70-е гг.

Виталий Бондарь


Историк, краевед, сотрудник Южного филиала
Российского НИИ культурного и природного наследия
им. Д.С. Лихачева, государственный эксперт
Министерства культуры РФ.

Что мешало реализовать свои смелые идеи в отдельном районе — по примеру парижского Дефанса?

— Я об этом уже лет 15 говорю. И многие специалисты еще раньше говорили о том, что надо отделять центр деловой от центра исторического. Но кто же захочет это делать? В новый район надо тянуть все коммуникации, инженерные сети, а это огромные деньги. У нас сегодня весь деловой центр сидит на старых коммуникациях, и это серьезная проблема, их все время латают. В конце 1990х — начале 2000х вынесение делового центра из старого города было бы очень правильным шагом. Сейчас уже получили бы плоды. Но этого не произошло, и центральная часть города постепенно приходит в упадок. Возьмите хотя бы улицу Красную — она всегда была торговой, там шла активная деловая жизнь города. Построили ТРК «Галерея Краснодар», и Красная улица как торговая и пешеходная почти умерла.

Многие объекты строят, не думая, а некоторые и вовсе незаконно. И это жилье покупают. В чем причина? Неграмотность населения? Незнание рынка? Нежелание думать о последствиях?

— Я живу рядом с Московским микрорайоном, в зоне частной застройки. Мы получали участки в 1990х годах. Только к середине 2000-х мы смогли туда переселиться, район осваивали очень долго. И вдруг в 2010 году там появляются застройщики, и начинается строительство этого «Гарлема». Владельцы домов тогда сплотились, мы использовали все свои возможности, чтобы это остановить. Суды шли постоянно. Мы выигрываем суд, а застройщика штрафуют на всего 25 000 рублей. У них разрешение на строительство выдано с нарушениями законодательства, но мы по-прежнему ничего радикального не можем с этим сделать. Застройщики вели себя крайне нагло, прикрывались связями в прокуратуре. Мы объявили им войну, но не выиграли ее, хотя и не проиграли. Один из застройщиков жаловался тогда, что столько денег отдал в качестве взяток в прокуратуру и суд, что прибыли от строительства «незаконного» дома уже не получит. Вот вы говорите о грамотном потребителе. Он имеет возможность зайти в Интернет и увидеть всю эту информацию. Почему он не делает выводов? Мы в незаконном доме долго блокировали подключение газа, люди все равно въехали, топили соляркой. Периодически случались пожары. Люди надеются «на авось». Мы даже плакат огромный повесили о том, что дом построен незаконно, но квартиры в нем все равно купили. Это очень болезненная тема.

Район улицы Московской печально известен своей перенаселенностью, затоплениями и бездорожьем. Краснодарский «шанхай».

— Микрорайон РИПовский проектировался примерно на 30 000 жителей, был построен до 1975 года полностью, там был замкнутый цикл: район был обеспечен всеми объектами соцкультбыта, были продуманы транспортные связи, занятость населения, все инфраструктурные вопросы. Сейчас население района около 80 000, выросли огромные новостройки. Электросети не справляются, поставили несколько подстанций, но их мощности не хватает, постоянно идут отключения. А должны быть сначала расчеты, потом строительство. Наш мир очень сильно изменился. Определяющим является прибыль. Как говорил К. Маркс: «Нет такого преступления, на которое не пойдет капиталист ради получения дополнительной прибыли».

Строить районы с нуля — это разумно. Но есть опасность, что город окончательно потеряет единый облик.

— Не нужно изобретать велосипед. В советском союзе были города-спутники. Краснодар — это уже агломерация, она подразумевает наличие двух-трех функционально разделенных центров и нанизанных на эту ниточку поселений. При проектировании любых пространств нужно изучать мировой опыт. Найти поселения, подобные Краснодару, несложно. И Сочи тоже не единственный в своем роде. Нужно не только в Европу смотреть, но и в Азию. Китайские архитекторы меня просто восхищают. Они стараются фиксировать историческую застройку. А у нас, наоборот, все материальные свидетельства былого уничтожаются. Или делается бутафория вроде Атамани. Ничего подлинного, неприятно даже заходить.

Среди российских городов нам есть на кого равняться?

— Лет 5-6 назад я бы назвал Белгород, Нижний Новгород, Владикавказ. Сейчас я, пожалуй, воздержусь от ответа. В Белгороде я давно не был, в Нижнем Новгороде творятся страшные вещи, они за последние годы потеряли десятки зданий. В Орле до поры до времени было неплохо, а сейчас тоже сносят памятники истории. У нас в стране всего 399 экспертов по культурному наследию, нас часто приглашают работать в другие регионы. Я, в основном, работал в ЮФО и на Кавказе, но поездил и по центральной России, делал экспертизу в Карелии. Петрозаводск мне понравился.

«Городскую» культуру можно воспитать? Где и как это делать? В школе на уроках краеведения?

— Можно. Но мы уже потеряли достаточно много времени. Основное воспитание идет не от назидания, а от личного примера. Если ребенок с младых ногтей видит лицемерие, он начнет считать, что это норма. У нас двойные, а то и тройные стандарты. Строим, что хотим и как хотим. Например, рестораны и кафе на бульваре на Красной, которые полностью противоречат пространственной композиции этой части города. Если человек живет в городе, где соблюдены архитектурные пропорции, у него даже без изучения композиции на уровне интуиции воспитан вкус. Это как у итальянцев в крови «золотое сечение». Как преодолеть бескультурие? Я скептик в этом вопросе, я не верю, что можно быстро все исправить.

Виталий Бондарь


Историк, краевед, сотрудник Южного филиала
Российского НИИ культурного и природного наследия
им. Д.С. Лихачева, государственный эксперт
Министерства культуры РФ.

Однако, приезжие — особенно из глубинки, из депрессивных регионов России — в восторге от Краснодара.

— Я сам люблю по возвращении домой от вокзала пройти несколько кварталов по городу. Но уровень благоустройства — это не единственный показатель культуры. Благоустройство, бытовой комфорт и образ города, его духовная компонента должны смыкаться, но не должны друг друга уничтожать. Необходимо целостное понимание. Например, мы раньше ходили во Дворец пионеров. Открываешь высокие двери, там огромное фойе, дальше — парадная лестница, большие пространства… Сразу понятно, что ты в здании общественного назначения, что здесь происходит что-то значительное. Сейчас поломано пространство, которое формировало урбанистическое сознание. Н. А. Бердяев писал: «Русская душа ушиблена ширью». Вот в советское время было щедрое и грамотное распоряжение пространством. Хотя это шло даже не от широты русской души, а от мирового опыта конструирования городских пространств, от понимания огромной идеологической, воспитательной роли градостроительства и архитектуры. На бульваре не могло быть ничего, кроме зеленых насаждений, малых архитектурных форм и перспективы. Потом поставили Триумфальную арку, она все сломала. А сейчас там вырос жилой комплекс Большой — «раковая опухоль» на теле Краснодара. Еще одна «опухоль с метастазами» — это комплекс на месте Сенного рынка, ЖК «Центральный». Он стоит прямо на старом Фоминском кладбище. Я даже предлагал переименовать его в «Комплекс на Фоминском погосте».
Раньше все было понятно: площадь — это площадь, бульвар — это бульвар. Важность общественных пространств подчеркивалась. А сейчас на Красной построили кафе и рестораны, которые перекрывают все, бульвара, как такового, больше нет. Попытка сделать что-то возле «Авроры» с фонтанами и озеленением — явно запоздала, это очевидно. В городе есть немалый отряд хороших архитекторов, профессионалов. Они все знают, видят и понимают.

При этом появляются новые архитектурные «шедевры», перекладывается плитка, украшаются заборы.

— Когда началась компания по «заборизации» Краснодара, я писал письма в администрацию, задавал вопрос о заборах напрямую Хатуову Д. Х. Мне ответили, что бежевый и серый цвет исторически присущ екатеринодарской и краснодарской архитектуре. Хоть бы посмотрели, кому отвечают!.. У нас краснокирпичные фасады всегда доминировали, «эффект белого воротничка», плиткой была облицовка. Да, был бежевый, желтый, но не доминирующие. Если теми, кто принимал решения, наверное, движет корысть или какие-то другие соображения, то некоторыми исполнителями часто движет желание быстро «освоить средства», граничащее с глупостью. Стоит забор, они отступают на полметра и ставят второй, «согласованного цвета» — атрибут «единого архитектурного облика». Этот промежуток куда деть? Это центр Краснодара, тротуар! Наш Общественный совет борется с этим по мере сил. Сейчас мэр обратил на нас внимание. Большого КПД нельзя ожидать, но власть поняла, что в городе есть общественные силы, готовые взять на себя «внешний» контроль за многими городскими процессами. Это сейчас особенно актуально, поскольку существующий депутатский корпус, я убежден, давно не выражает мнение населения и плотно сросся с властью. Что касается городской власти, я хочу отметить, что Евланов В. Л. — один из немногих политиков, который умеет слушать и слышать. Он коммунальщик высшего класса, с огромным опытом, прекрасно знает городское хозяйство. Но, по-моему, в команде ему недостает профессионалов его уровня. И поскольку в городе существуют не решаемые годами проблемы и нарастают новые, общество продуцирует свои механизмы воздействия на власть (на депутатов, как я говорил, мы давно уже не уповаем). Как наш Общественный Совет «Помоги городу!». Он вырос из возмущения действиями отдельных чиновников и желания изменить ситуацию. Мы быстро поняли, что открытая конфронтация — это сразу проигрышный вариант, причем для обеих сторон. Пусть хотя бы так, будем искать компромисс и добиваться результата. Кто-то говорит, что это видимость сотрудничества. Но для чего «нужна щука»? Чтобы «карась не дремал». Если власть держать в тонусе, показывать им недочеты, на которые они будут реагировать — это уже хорошо. Но общественность берется и за решение многих проблем. Общественный совет, в частности, выдвинул несколько масштабных проектов оптимизации городской среды. Замечу: все это делается бесплатно. Потому что — для себя.

В городе есть удачные примеры сочетания современной застройки с исторической?

— Единичные. Угол Октябрьской и Ленина, некоторые дома по Октябрьской и Рашпилевской.

А из крупных общественных объектов, построенных в последние десятилетия, какие проекты можно считать достойными?

— OZ МОЛЛ могу отметить. Он вне пространственной ткани города, он скорее к пригороду относится, но на своем месте это интересный объект. Вот здание краевого суда, оно страшное. Но страшное в историческом архитектурном контексте. В другом окружении оно бы смотрелось вполне достойно. А OZ МОЛЛ абсолютно на своем месте, он прекрасно вписан в ландшафт.

OZ МОЛЛ строили англичане. Почему наши так не могут?

— К сожалению, наши талантливые архитекторы (а их много!) заняты другим… Некоторые, например, — реализацией концепции приведения Краснодара к «единому архитектурному облику». Хотя эта концепция по сути — бред. Не бывает в городе, который скроен из разных исторических пластов, единого архитектурного облика. Но… Я знаю многих хороших архитекторов, которые вынуждены были принимать участие в этом безобразии.

Пока мы выбираем оттенок базового серого, люди сталкиваются с реальными проблемами. Буквально недавно сгорел дом у моего коллеги — воспламенились деревянные постройки в общем дворе. Что делать с аварийным старым центром?

— Не скажу ничего нового. Конечно, сносить. Но нужно понимать, где жители снесенных домов будут жить, и на какие средства их расселять. Когда в 2006 году возникла идея реконструкции старого центра, «назначали» инвесторов, и цель всей этой акции буквально сквозила — коммерческий эффект. А его не могло быть. Хотя многое успели сломать. Слава Богу, кризис 2008 г. «реконструкторам» помешал. Если бы изучили опыт реконструкции в других городах, поняли бы, что дело это не прибыльное. Сейчас ситуация с ветхим жильем такова, что надо в набат бить. Все эти годы реконструкцию вообще никто серьезно не продумывал, даже юридически не было правильных документов. Фонтаны и новые памятники — это хорошо. Но администрация и бизнес должны нести социальную ответственность. Вам дают землю для строительства большого «престижного» дома или жилого комплекса — сделайте что-нибудь для города. Постройте два двухэтажных коттеджа в историческом центре. Или решите проблему парковки. Снесите ветхое жилье, отдайте пару кварталов под парковку, наверху сделайте зоны отдыха на эксплуатируемой кровле. Но строят что хотят и где хотят, и ничего никому не должны. Взять для примера Юбилейный район — это же хамская застройка, другого эпитета не подберешь.

Виталий Бондарь


Историк, краевед, сотрудник Южного филиала
Российского НИИ культурного и природного наследия
им. Д.С. Лихачева, государственный эксперт
Министерства культуры РФ.

А был прекрасный план застройки 1986 года.

— Был. А потом просто стали захватывать территории. Многие из застройщиков, кстати — депутаты. Чьи интересы они представляют в законодательных органах? Вопрос риторический, отвечать нет смысла. Исторически так сложилось, что все у нас в России государево… И если государству или его представителю что-то нужно… Вот в немецкой, например, конституции есть краткая и емкая формулировка «собственность обязывает».

У нас обычно собственность позволяет.

— В этом-то и проблема.

Давайте о позитивном. У Вас есть любимое место в Краснодаре?

— Очень много. Красная — вся, Красноармейская, Чапаева, Седина, набережная, Горпарк… Да весь старый город! Точнее то, что он него еще остается. И еще много мест.

Вы замечаете кубанский менталитет?

— Да я кубаноид на 100%. Региональный менталитет, национальных характер, — это все есть. Русский народ — явление глобальное, но размытое, даже на уровне диалектов. Кубаноидность — это хорошо, это наша самость. Я не люблю, когда это слово используется в отрицательном контексте (хотя этимология — явно с отрицательным посылом), особенно теми, кто приехал на Кубань из других регионов. Кому не нравится — вперед, на историческую родину. Люди почему-то считают себя вправе давать публичную оценку коренному населению. Да, на Кубани местные хотят, «шоб у мэне було не хуже, чим у сусида». И у наших людей действительно и дома, и дворы побогаче, чем, например в Средней полосе России. Но при этом, мы для всех «прижимистые куркули». А кто вам мешает жить лучше, самим что-то делать для этого? Кубаноид, знаете ли, сложна штука. Этот термин можно в отрицательном контексте употребить, можно в положительном.

Кубаноид в этом смысле как интеллигент.

— Ну да, как посмотреть. Все относительно, мы все это уже проходили.

Множество вопросов ждут своего ответа — и разрушенный театр, и ковань, и городские легенды, и маршруты экскурсий, куда надо непременно с камерой — чтобы показать истинный Краснодар тем, кто смотрит на нас в окно монитора. Виталий обещает помогать и словом и делом. Пожалуй, впервые за много лет хочется дождаться вечерней прохлады и отправиться на прогулку по улицам Краснодара — осознанно, замечая каждую деталь, каждый оттенок цвета, пытаясь угадать, о чем думает этот странный и прекрасный город, раскинувшийся от реки до самого горизонта.

Фото: Валентина Гольцберг

Виталий Бондарь


Историк, краевед, сотрудник Южного филиала
Российского НИИ культурного и природного наследия
им. Д.С. Лихачева, государственный эксперт
Министерства культуры РФ.

На главную