Весной он влюблён в других, осенью — в себя

Видов в Краснодаре раз-два и обчелся. Разве что чуть-чуть набережной, Мост поцелуев, зацелованный каждым фотографом и, простите ещё раз, вид сзади. С огородов. И как его к реке ни разворачивай, а он пятится, пятится назад, растягиваясь по бывшим полям.

Другие города. Весной он влюблён в других, осенью — в себя. Личное мнение

Если о нем рассказывать, особенно друзьям из других городов, приходится обходиться без фотографий. Ну или почти без них. Менее пейзажного города мир не видел, кажется. Простите, ребята, это город без горизонта. Если, конечно, вы не один из тех, кто умеет проникать на закрытые крыши многоэтажек и делать там селфи с закатом, снимать виды ой-красиво-огонёчков, людей-муравьев и машин-жуков. Зелень, старый центр — как десятки старых центров… а, вот ещё и платаны. Видов в Краснодаре раз-два и обчелся. Разве что чуть-чуть набережной, Мост поцелуев, зацелованный каждым фотографом и, простите ещё раз, вид сзади. С огородов. И как его к реке ни разворачивай, а он пятится, пятится назад, растягиваясь по бывшим полям.

Если о нем рассказывать, он не укладывается в регламент. Нижний Новгород, к примеру, укладывается, хоть та ещё эклектика. «Вот наша Волга — красота, ширь! Вот кремль. Старый центр. Вот промзона». Хабаровск укладывается. «Вот наш Амур. Старый центр. Памятники, новые, здоровские. Промзона. А вот нас опять затапливает». Рассказ о Краснодаре может тянуться, как наша августовская сиеста, — с девяти утра до заката.

Он любит покрасоваться, но не сказать, что умеет это делать. Поздней весной и ранней осенью он хорош, как деревня, перенесённая шутки ради в центр Парижа. Белая пена цветущих деревьев. Романтичные кучи облетевших листьев и солнце, как белое вино. Весной он влюблён в других, осенью — в себя. Летом в нём можно жить только ночью, зимой… даже не знаю.

Это город, где все — от частных халуп до частных дворцов — пиратски подключены к ливневой канализации, сливаемой в многострадальную Кубань, и не чешутся. Где вырубают и вырубают деревья. Где, несколько раз выйдя в девять вечера на остановку общественного транспорта, в итоге решаешь освоить спортивную ходьбу, а странные застройщики строят в таких местах, что народ митингует целыми районами.

Иногда он кажется вавилонской блудницей — смешение кровей, языков, неуместный пафос памятников, местечковые амбиции, «Богато живёте!». Иногда — базарной тёткой: семечки, казаки с нагайками на рынках, «Ой, стыдоба ваша выставка, закройте!». Иногда — студенческим парком: велосипедисты, подрезающие скейтбордистов, роллеры, обгоняющие бегунов, йога на газонах, летние кинотеатры на траве…

Он очень разный.

И он, определённо, резиновый. Садишься в вызванное такси и слышишь «Дорогу покажете? Я первый день в вашем городе…» или «А я из-за Урала… Переехал, сидим как-то с друганом, дождь вторую неделю, скучно, делать нечего, погода — козёл. Решили покататься. Выезжаем — девушки ходят в коротких платьях, парень какой-то танцует посреди улицы… лето! В октябре — лето!».

Он нравится тем, кому всю жизнь не хватало солнца, и раздражает тех, кому уже хватило раскалённого плавящегося асфальта.

Но это город-портал.

Делаешь из него шаг — и ты уже в другом мире, в другой стране, другом пространстве. Садишься в поезд, электричку, автобус, машину — свою, чужую, пойманную за хвост на трассе: не важно, всё равно час-другой — и тебя вынесет из портала в другом измерении.

Выходишь. Дышишь, дышишь, не можешь надышаться. Горы. Они тебя ждали. Бегут навстречу ручьями, роняют в ладони водопады, выстилают мягкий мох под тенью упрямых старых деревьев, которые у пышных молодых лиан никак не получается задушить. На вершине чувствуешь себя орлом. По пещере идёшь на цыпочках, с ощущением, что скрываешься от саблезубого тигра. Сидишь вечность у древнего дольмена, медитируешь — кто построил, зачем? Почти в трансе — тебе уже мерещатся странные ритуалы, обрёченные на жертву свирепым богам девы… Видишь, как компания муравьев деловито тащит внутрь мегалита красавицу-бабочку… озаряешься — да холодильники это, наверняка! И крышка тяжелая, чтоб по ночам не жрать. Сверху смеётся какая-то птица, ей вторит другая, тонко, заливисто, где-то от хохота падает с дерева белка, и вот уже смеётся весь лес, и ты вместе с ним. Потому что вечером, у костра, ты расскажешь о своём озарении друзьям, и они будут смеяться тоже, счастливые, близкие, близкие совсем иначе, чем в городе.

Выходишь. Задыхаешься — пыль, ветер, простор. Степь. Зелень и золото. Лоскутные ковры. Тополя, как старинный оптический телеграф, показывают друг другу то, что ветер наболтал. Трактор едет отсюда и до обеда. Коровы на обочинах. Им лениво отходить, бока тёплые, взгляды как с подиума —  равнодушие в обрамлении пышных ресниц, любая тушь от зависти усохнет. Сзади, от ближайшей станицы, гогочет и кукарекает, по бокам — васильки, маки, ковыль и то, чему ты, городской, и названий не подберёшь. Впереди дорога в такую бесконечность, что сразу понимаешь — ничего ты не знаешь об этом мире, ничего не видел. И хочется пойти узнать. Всё что можно и особенно — что нельзя. Дорога заманивает — может, вот за тем холмом? Или вон за тем курганом? И хочется сразу — во всех направлениях, ведь это всё равно будет — вперёд.

Выходишь. И забываешь дышать. Море. В безлюдье приходят дельфины. Близко-близко. Они уже загнали рыбий косяк, уже поужинали, им интересно. Кто ты, существо? У тебя две смешные ноги вместо хвоста, дурацкая голова с коротким носом, ты плаваешь как упавшая в воду стрекоза, ты вообще умеешь плавать? А что ты умеешь? Вот так умеешь — высоко подпрыгнуть и обратно в воду, без всплеска? Раз, два, три, ну же! А так быстро — вот я тут, а вот уже здесь, можешь? Играть, играть, играть! И потом туда, к закату, поплыли?

На закате нагретый за день берег возвращает тепло. Пригреешься на камнях как ящерица, замрёшь, и время замирает.

Ночью звёзды можно с неба стряхивать. Огромные, пригоршнями. Или лететь к ним. От себя. От привычного себя.

Кто не видел море в грозу — никогда до конца не поймет страсть. Не видевший зимнего, штормового — не знает настоящей силы.

Где на побережье безлюдье? Не скажу. У каждого местного есть такой секрет. Сами ищите. У моря особенно остро понимаешь, что каждый сам должен найти своё место в мире. Главное — узнать портал…

Из этого города выходишь легко, налегке. Всё нужное ты возьмешь там — на той стороне портала.

И по сути он прост, как окраина, уходящая в степь. Он за тебя не цепляется. Не держит деньгами как Москва, не подсаживает на иглу интеллектуальных неврозов как Питер, не погружает в средне-русскую безысходность «Дубинушки», как какой-нибудь… впрочем, о средней полосе или хорошо или никак. Краснодар тебя не держит. У него таких как ты много, ты не очень-то ему нужен. Разве что всплакнёт в три капли, когда ты садишься в поезд или швырнёт в лицо своими частыми степными ветрами листья и песок — за то, что поздновато вернулся из лета. Это город-портал.

Может быть поэтому из него так просто уезжать. И хочется возвращаться.

Авторские права на все опубликованные материалы принадлежат редакции портала "Другие города". При их использовании ссылка на источник обязательна (для интернет-сайтов – активной не закрытой от индексации гиперссылкой): "источник информации – портал Другие города. Краснодар"